Мои поиски продолжались, видимо, не менее двух часов, как вдруг неожиданно под небольшим кустиком ковыля ярко блеснуло крохотное солнышко. Это был мой фотоаппарат. Никелированные ободки его футляра весело поблескивали, отражая лучи уже начавшего клониться к горизонту светила. С радостью я схватил свое сокровище. У самого футляра был оборван ремешок. Открыл футляр, проверил, не сбилась ли оптика от удара о землю. К счастью, нет. Неповрежденным оказался и экспанометр.

Спешу к рюкзаку, к моим волчатам. Как они там себя чувствуют? Солнце стало садиться быстрее. Надо торопиться: до машины километра три, если не больше. Уже издали замечаю, что мой рюкзак перевернут дном вверх, и вокруг валяются чучела. Бегу, хватаю рюкзак за дно — он совершенно пуст. Один его бок будто ножом разрезан на ленты. И ни одного волчонка.

Не теряя времени, бросился я обшаривать окрестности, оставив рюкзак на прежнем месте для ориентировки. Кругом было голо, лишь кое-где виднелись небольшие пучки травы, высохшей и просвечивающей насквозь. Опять я долго искал, но волчат найти так и не смог.

О своем необычном приключении я рассказал товарищам. Двое поверили, а учитель Солодченко принял мой рассказ за шутку. Лишь клочья волчьей шерсти, которые я приберег для доказательства, убедили его в том, что я действительно имел дело с волком.

Утром мы не стали охотиться на селезней и на машине отправились искать волка. Сначала осмотрели сидку матерого, потом волчье логово и место, с которого были сделаны выстрелы. На обочине старой, давно неезженной дороги учитель обнаружил крупные волчьи следы. Они были свежими. Но поиски наши в зтот день не дали никаких результатов.

Вернувшись домой, я отправился к охотникам-волчатникам Илье Сидоровичу Горину и Мауе Абикееву. Первый истребил несколько десятков волков и волчат, второй — сотни. Подробно рассказал каждому о случившемся. И волчатники без труда раскрыли секрет исчезновения моих маленьких пленников.

Волк-самец, по которому я стрелял, видно, караулил логово, лежа в стороне от него. Волчица ушла за добычей или на водопой. Вернувшись, она не нашла в логове щенят и пошла по следу охотника. Обнаружив в рюкзаке волчат, она разорвала его зубами и по одному перенесла их в укромное место.

Опытный охотник пенсионер Иван Игнатьевич Патрушев, выслушав мою историю, сказал: «Надо было положить на рюкзак стреляные гильзы — волчица не подошла бы к нему и близко».

Но тогда мне было не до предосторожностей: я спешил найти свой фотоаппарат. К тому ж я и мысли не допускал, что волчата могут исчезнуть из моего крепко завязанного рюкзака.

Хороки Люпчурин

От кромки большого болота, что начиналось от самого берега таежной речки Таймуры, среди старых лиственниц и низкорослых, кряжистых сосен токовали черноклювые глухари — «хороки люпчурин», как называют их эвенки. Место, где располагался ток, было подробно описано еще на стойбище. Все казалось ясным: рассказ о бесчисленных «мегах» — мысах речки, гарях, болотах, которые надо обогнуть, пройти, пересечь, чтобы выйти к древнему «игрищу» глухарей (и не обычных, наших глухарей, а черных), дополняла карта-схема, срисованная с чертежа-рисунка, старательно выведенного на снегу старым Аларчи. Уже на второй день пути я понял, что следовало подробнее расспросить о маршруте и запастись более ясными ориентирами, чем «наклоненные над рекой большие ели» и «совсем большие ели на краю болота» вблизи тока.